9 мая вся советская страна праздновала долгожданную Победу над фашистской Германией. Но в Азиатско-Тихоокеанском регионе ещё оставался очаг Второй мировой войны, агрессором в котором выступала милитаристская Япония.
В результате стремительного наступления советско-монгольских войск в Маньчжурии с 9 по 22 августа 1945 года была разгромлена вся основная группировка японской армии. Участие в наступлении принимали участие и ветераны ЗАТО Северск.
Василий Алексеевич Мартынов, ветеран северского ДОКа, был призван в армию в 1943 году, хоть ему на тот момент ещё не исполнилось 18 лет. Василий Алексеевич служил на границе на Дальнем Востоке, поэтому в мае 1945 года война для него не закончилась.
Василий Алексеевич признавался, что на войне было тяжело и страшно. Но врага нужно было остановить!
Однажды «пограничников собрали в группу — человек 60-70, мы шли тылами. Армия наша уже была впереди, но некоторые воинские части японцев остались незамеченными. С ними-то мы и столкнулись. Вот тогда меня ранили в ногу. Правда, ранение было не тяжелым. Мой товарищ меня перевязал-перемотал как надо. Я чувствую, что ходить могу, а потому решил в части никому не говорить о своем ранении. Не в моих правилах было говорить, что я «раненый-контуженый, жизнью напуженный». Сильно не хотел я валяться на койке, в тыл возвращаться. Лучше уж солдатскую лямку тянуть. Впрочем, мы понимали, что Родину защищаем… Капитан заприметил, что я хромаю, спросил: в чем дело? Но я не признался, натер ногу, говорю».
Демобилизовался Василий Алексеевич в 1951 году. И с этого времени был неразлучно связан с городом Северском.
Василий Митрофанович Медведчиков, ветеран ремонтно-химического завода СХК, призвался в армию тоже раньше положенных 18-и лет. Служил в пограничном отряде в Ленинске-на-Амуре, который входил в действующую армию Забайкальского фронта Хингано-Мукденского направления.
После вступления СССР в войну с Японией дальневосточным погранотрядам, в том числе тому, в котором служил Василий Митрофанович, было приказано создать десантные группы и форсировать реку Амур.
«Наша группа была из одиннадцати человек. Командовал нами капитан Ганин, пожилой офицер. Двигались тихо. И метров через 50 от берега наткнулись на водное препятствие — речка, чтобы было понятно, шириной раза в три больше Киргизки. Переправились мы на лодках через речку. И стали вырисовываться сквозь туман силуэты японских казарм. Были среди нас два исполина, Терехин и Хорошавин — здоровые ребята по природе. Им заранее были даны гранаты. Капитан Ганин нам сказал: «Как только гранаты рванут, даём очередь!» Парни швырнули гранаты. А у нас у каждого по два диска с семьюдесятью патронами, и мы как жахнули! Шум, рёв. Японцы нас не ждали. Крик, визг. Опять летят гранаты, мы снова даём очередь. Сколько прошло времени, не могу сказать, Ганин даёт команду прекратить огонь. Тишина абсолютная. Нашему отряду повезло: мы без потерь вернулись обратно на свою заставу, а вот среди других были раненые и убитые».
После войны Василий Митрофанович оказался в строящемся Северске, где в итоге и проработал 41 год на ремонтно-механическом заводе СХК.
Гаффан Кашапович Кашапов выступал в рядах 396-й Хинганской дивизии: совершил 50-километровый марш, форсировал Амур, воевал на территории Маньчжурии, прорвавшись сквозь заградительный огонь японской артиллерии, принял бой с отрядами смертников.
«Что поразило больше всего? Мы поняли, насколько японцы хорошо подготовлены к войне. Почти каждый японский офицер знал русский язык и был твёрдо убеждён, что Квантунская армия дойдёт до Урала. В человеческом плане вызывало удивление и уважение то, что у каждого японца в рюкзаке был семейный альбом. Этот народ очень чтил традиции, почитал семью, старших. Но воины это были жестокие и безжалостные».
Война для Гаффана Кашапова закончилась в Харбине. И он приехал в Томск. А когда началось строительство г. Северска, поступил старшиной на заставу в посёлок Иглаково, где и проработал до самой пенсии.
Алексей Иванович Мотрич окончил сержантскую школу и в звании младшего сержанта был назначен наводчиком станкового пулемёта «Максим». Боевые действия начались утром 9 августа. Алексей Иванович в числе других воинов переправился на противоположный берег Амура. Так началось наступление на Харбин. Дорог не было, шли проливные дожди. Солдаты на себе несли орудия: пулемёты весом 18 кг, колёса весом 32 кг, восьмикилограммовые щиты. Шли без сна и отдыха сутками. В какой-то деревне китаец отдал им лошадь и повозку. На неё сложили пулемёты и в ней наконец смогли поспать по очереди. «В одном из местечек завязался бой. Стрелковые роты пошли в наступление, а вымотавшиеся, валившиеся от усталости и голода пулемётчики остались сзади, но и по ним велся огонь. И тогда командир взвода Алексей Удод, очень грамотный, начитанный человек, приказал подчинённым двигаться на кладбище: набожные японцы никогда не будут по нему стрелять. Так и вышло. Бойцы заняли кладбище, приготовили из муки лепёшки, и после нехитрого ужина над могилами раздался дружный храп».
После войны Алексей Иванович продолжал срочную службу на Южном Сахалине. А, демобилизовавшись, трудился на автобазе, затем в Управлении «Химстрой», был начальником Службы быта Северска.
Иван Петрович Фомин начал войну в 1944 году в Литве. В апреле 1945 года дивизия, в которой он служил, была переброшена на Дальний Восток.
8 августа советская армия перешла в наступление. Иван Петрович с товарищами попали под прямой обстрел. «Там доты у японцев были — мощнейшие укрепления. А самураи были прикованы к пулемётам. И они косили нас. И получилось — тут рисовое поле, заполненное водой. Нам приказ — ложиться. Ну, спрятались. Пули свистели туда-сюда. Дотемна пролежали в этой грязи. Приказ — отступить. Подняться невозможно: всё тело стянуло от воды. Отступили. Там какая-то речка была. Обмылись. А утром командир батальона построил нас и говорит, что надо взорвать этот дот. Отобрал нас тридцать добровольцев. И мы в обход этой сопки, у каждого за спиной мешок с двадцатью килограммами тола, целый день шли и ещё там где-то ночевали, почти стоя. Занесли взрывчатку, саперы её взорвали (мы своей тропой вернулись назад)».За этот поход Иван Фомин получил медаль «За отвагу».
В мирной жизни Иван Петрович сменил несколько профессий. Но призвание нашёл в работе лаборанта-дозиметриста, которой посвятил 32 года.
Павел Ефимович Сулимов, ветеран Сибирского химического комбината, 3 сентября 1945 года праздновал День Победы над Японией и полное окончание войны.
Но до этого дня были тяжелейшие недели наступательной операции.
«В Маньчжурии нашей армии противостоял сильный и коварный враг. Нам предстояло пройти через горные хребты Большого Хингана, который японцы считали непреступным. Высота перевалов достигала высоты более двух тысяч метров, а крутизна — 50 градусов. На подъёмах и спусках личный состав ссаживался с машин и помогал технике преодолевать перевалы, неся машины буквально на руках.
Весь поход проходил в условиях полного бездорожья. Но ценой невероятных усилий войска Забайкальского фронта, главный удар которого наносился силами 39-й, 53-й, 17-й общевойсковых и 6-й Гвардейской танковой армий, преодолев сопротивление японских войск на Большом Хингане, углубились в Маньчжурию на 250- 300 и овладели городом Ваньемяо. Сначала артиллеристы открыли огонь по укреплениям японских войск, а после артобстрела пошли мы — пехота. При взятии этого города наших погибло 26 человек. Проводить погибших русских солдат в последний путь пришли и горожане, в основном китайцы. Это были нищие люди, лохмотья прикрывали их худые тела. Много живых цветов принесли они на братскую могилу».
«Есть даты, которые на века остаются в памяти человечества. К таким датам принадлежит отныне 2 сентября 1945 года. Хищная, коварная и жадная Япония сложила оружие. Кончилась Вторая мировая война. Мир вздохнул с облегчением». (Н. Тихонов)
Публикация подготовлена по материалам газеты «Диалог»